| Pоман с городом (из написанного не здесь) |
[Mar. 13th, 2008|12:29 am] |
| [ | mood |
| |  nostalgic | ] |
| [ | music |
| | La vie en rose | ] |
Лондон был моей первой юношеской любовью. Такой взрослый, обстоятельный, туманный… Мне было 10 лет и я приехала по школьному обмену. Меня ошеломил Тауэр и Тауэрский мост. Я отстала от группы и потерялась в Британском музее, он потрясающий. Абсолютно не впечатлилась Мадам Тюссо, но, добыв карту города чуть не сбежала до Оксфорд стрит. Мое отсутствие неворемя заметили =( За три раза мне так и не хватило Лондона. Я поклялась себе, что вернусь, но обязательно по-делу, чтобы был предлог начать разговор с первой любовью на новом уровне.
Генуя была скорее первым «серьезным» романом. С поцелуями на задних рядах в кинотеатре, счетами за межгород и букетами роз по приезду домой.
Если сложить все мои 3 пребывания в Италии, то получится, что я прожила там больше 2 месяцев. Генуя – та Италия, какой ее не знает почти никто из современных туристов. Это фильмы с Челентано, прогулки с Байроном, великолепные дворцы и домашние бзики Колумба. Это антикварный аукцион в сводах полуразрушенного храма в апреле и нежные спинки скатов в океанарии.
Недавно я пообещала выпить кофе в Генуе в ближайшие 2 года=)
Стокгольм изменил всю мою жизнь. Я влюбилась в него еще до того, как попала. Позже – уехала в одиночестве и исследовала его по старым гидам на шведском. Стокгольм – это сны во дворце бабочек и птиц, полеты с Карлсоном, легкий флирт в магазинах старой книги на Гамластане и чай со сливками в залесо старинными фресками в ресторане Национального музея. Этот аристократичный швед теперь мой близкий друг. Еще бы – со Стокгольмом мы видимся 1-2 раза в год. Просто так.
Хельсинки – словно друг детства, с которым решила обручиться по прошествии «самой развратной молодости». Хельсинки можно обнять, а потом решить оставить этот роман «до лучших временном». Но понимаешь позже, что никто не знает тебя лучше. С городами проще решить, кто тебе нужен. Города проще научиться любить. Я бы хотела иметь такие отношения, как у нас с Хельсинки, с кем-то более человечным, но рада, что это невозможно. Хельсинки – как свободный брак, который может начаться в любой момент.
Прага – роман на отдыхе. Ни к чему не обязывающий, не требующий и без ожиданий. Плавный и приятный. Медленный танец с осторожными острыми локтями в красивом ресторане, кроткие касания рук во время смены караула на часах, букет фиалок и музей игрушек как милое воспоминание на всю жизнь.
Краков – это просто дружба, о которой все вокруг думают иначе. Краков читает мне сказки про царицу Татр, кормит ежевикой с куста, обнимает, если я вдруг пугаюсь Вавельского дракона, а потом рассказывает легенды семьи Чарторышских.
Париж – мое наваждение. Мой наркотик и пагубная страсть. Огонь во взгляде, который невозможно, да и не надо скрывать. Праздник, который не должен стать повседневной реалией. Я понимаю, что у Богов есть недостатки и свои секреты, но не хочу знать о них.
Иногда мне кажется, что он приснился мне, но я открываю атлас, путеводитель Киндерсли или альбом, который мне подарили Юля с Димой. И вот он там, такой головокружительный! А руки сами тянуться к собственному расписанию, чтобы выкроить время между переездов на один маленький сеанс французского опьянения.
Турку «хороший». Он похож на отношения в стиле «чтобы было». Мне повезло, что это единственные в моей жизни отношения такого рода. Я привязана к Турку, но не люблю его так, как могла бы. Мы навсегда станемся в историях жизни друг друга.
Петербург – мой Единственный. Роман с ним и трагичен, и весел,и романтичен, и прекрасен одновременно. Петербург – это любовь на всю жизнь.
Как повезло мне, что города не ревнивы и географическая полигамия не осуждается морально! |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
justacy's journal